Евгения Казакова

 

 

 

Казакова Евгения Владимировна.

22 года.

ФГБОУ ВО УлГПУ им. И. Н. Ульянова

г. Ульяновск

ПРОГУЛКА ПО ГРАБЛЯМ

 

«Наступаю на грабли и очень недорого.

Старые/новые – разницы нет».

С объявленьем таким пробегу я по городу,

закажу себе грабельный я трафарет.

А потом все заказы ко мне заторопятся:

«Такую услугу ещё мы не видели,

Больно на качество проверить нам хочется!»

И в очередь встанут халаты и кители.

За ними – и смокинги, фартуки, треники

(всем надобно грабли свои протестировать).

Я числа рисую всё больше на ценнике.

«Нам денег не жалко», – начинают скандировать.

Желание люда уважить мне надобно,

поэтому делаю шаг с нетерпением.

То радостно смотрят они, то вдруг жалобно,

А я всё топчу эти грабли со рвением.

Одни поломала, вторые – в нокауте:

сражение с ними назвать трудно бременем.

И если на грабли ступать – ваша слабость, то

всё же сломаются они все со временем.

 

 

***

замри на минуту посмотри на циферблат часов

живых часов

всё ли тебя снаружи устраивает нет запрись на засов

на крепкий засов

разбросай ты по дому если захочешь дома своих строк

искренних строк

пусть лежит над тобой и смеётся ехидно в лицо потолок

седой потолок

тоже ляг загляни медленно в зеркало сделай вдох

глубокий вдох

и ответь на вопрос почему на душе разрастается мох

ненужный мох

может стоит открыться людям и поднять засов

тяжёлый засов

Для ответа замри на минуту, посмотри на циферблат часов.

Пульсирующих часов.

 

 

***

А люди многие, порой, с гитарой схожи –

Налачен корпус, неистертый гриф.

Лишь дёрнешь за струну, так лезут вон из кожи,

Чтоб рассказать нам свой фальшивый миф.

 

«Гитары» эти знают себе цену:

Ремень им новый дай, чехол им утепли.

Хотят они все на большую сцену,

Но не для них те сцены возвели.

 

Они себя считают контрабасом,

Что держит скрипок-пикколо дуэт.

Он от их струн, всё с заграничным басом,

Скрипучий отлетает флажолет.

 

Но люди и другие есть на свете –

Весь корпус в трещинах, расшатаны колки,

А между струн души поёт мажорный ветер,

Срывая с дверей счастья все замки.

 

Они не рвутся в массы, на гастроли.

На шифоньере в стареньком чехле

Натёршие хозяину мозоли

Лежат смиренно все гитары те.

 

Их час придет, они его дождутся,

И власть «элитных» будет сменена.

«Гитары» старые от пыли отряхнутся,

И мир узнает все их «марки-имена»!

 

 

РАССКАЗ РУССКОЙ ПУЛИ

 

Хоть мне семьдесят семь, помню всё хорошо.

И про жизнь на войне расскажу я.

У рассказчика имя быть всё же должно:

Все зовут меня просто – пуля.

 

Я родилась! Станки лишь вокруг,

Рядом с ними людей немало.

Голубые глаза я заметила вдруг,

Назвала эту девушку – мама.

 

Она бережно к сёстрам меня отнесла

И окинула грустным нас взглядом,

А потом к маме девочка подошла

И решительно, громко сказала:

 

«Написали сегодня, что Игорь убит,

Но мы руки свои не опустим.

Его мать не простит, и отец не простит,

Если пули мы в немцев не пустим».

 

Нас закрыли и долго куда-то везли.

Вдруг звук выстрела, крики и взрывы.

Потом стоны и плач мы услышать смогли,

Нам хотелось узнать: все ли живы?!

 

Кто-то грубой рукой дал нам света струю,

Речь услышали мы неродную.

Нас всё той же рукой положили к ружью,

Положили к ружью вплотную.

 

Прошло время, и я уж не рядом – внутри,

Было страшно, и пороха запах.

Через страх я услышала: «Заводите! По три!»

Кто окажется в цепких их лапах?

 

Притащили мальчишек, голодных, худых,

И поставили в ряд их у стенки.

Два кричали, а третий не плакал – притих,

Но у всех них тряслись коленки.

 

«Вам не жить!» – немец резко сказал,

После хрипло в лицо рассмеялся.

И ружьё, где была я, внезапно достал.

Они вскрикнули – он ухмылялся.

 

И мальчишка, притихший, вдруг резко вскочил:

«Убивай! Я умру патриотом!» –

Закричал он ему, словно был полон сил.

Удивлён фриц таким поворотом.

 

Быстро вскинул ружьё: Хлоп! И вот я лечу!

Прямо в сердце мальчонки родного!

А внутри одна мысль: «Не хочу! НЕ ХОЧУ!»,

Не дождутся мальчишку дома...

 

И внезапно он на меня посмотрел:

Как у мамы глаза голубые!

Они ярко горели, а он побледнел –

В него пуля летела впервые.

 

Как у мамы глаза, как у мамы глаза...

Угасанья я их не хотела...

И услышав, что где-то грохочет гроза,

Напряглась я и вниз полетела.

 

То была не гроза, а наш смелый отряд,

Он схватил в две минуты всех немцев.

Сделал мальчик два робких шага назад,

Взял меня и хранил у сердца.

 

 

мЫ

 

Мы рождаемся пустыми коробками,

заполняем их всяким хламом.

Застреваем в развитии в пробках мы

и теряем всё время даром.

 

Восхищаемся мы непонятными

и недостойными личностями.

Себя мы считаем занятными,

не замечая своей ограниченности.

 

Бросаем слова-бумеранги

и удивляемся их возвращению.

Мы люди-гири, мы люди-штанги,

и нам не нужно людское прощение.

 

Мы слеплены Богом из мусора космоса,

который ему лень выбрасывать было.

Скитаемся всюду в ожидании осмоса,

толчка сквозь мембрану нашего пыла.