Наталья Тибушкина

Тибушкина Наталья Валентиновна,

30 лет, 

г. Ульяновск.

Место учебы и работы: Ульяновский государственный технический университет.

О себе: По образованию филолог, закончила филологический университет УлГПУ, учусь в аспирантуре. Занимаюсь творчеством уже давно, но не публиковалась. В планах у меня стать профессиональным писателем и писать как можно больше хороших произведений и, конечно же, участвовать в различных конкурсах. Посещаю Литературную студию молодых литераторов Ульяновской области (Дворец книги). 

Не от мира сего

           Ярко светило солнце, под ногами поскрипывал снег, а с карнизов радостно свешивались сосульки, напоминая, что на дворе уже начало весны. Сосульки до такой степени расхрабрились в этот март, что вымахали до гигантских размеров и норовили свалиться кому-нибудь на голову.

           Марина и Катя вышли из трамвая и подошли к цветочному ларьку. На душе у обеих девочек было неспокойно. Купив в ларьке по четыре гвоздики, девочки направились к дому на одной из улиц городка. Хоронили их однокурсницу, девятнадцатилетнюю Эллу. Возле подъезда уже собрались соседи, подтягивались одногруппники Эллы. Ждали ритуальную службу, чтобы попрощаться с погибшей и ехать в церковь на отпевание.

           Девочки подошли к толпе. Более стойкая к жизненным невзгодам Марина, казалось, спокойно шла к дому, да еще и успевала лишний раз наставить Катерину, у которой слезы застилали глаза.

           – Не рухни в лужу! Чего ты расклеилась? Без году неделя дружили и тут вдруг такая любовь!

Катя вздрогнула, по душе больно хлестнули жестокие слова однокурсницы.

           – Сердца у тебя нет, ‒ тихо бросила она вслед убежавшей Марине.

           Марина развернулась и в упор посмотрела на нее. В глазах у нее сверкала такая злоба и безмерное страдание, что Катя внутренне съежилась.

           ‒ Что? Что ты сказала? – Марина побледнела. – Да что ты вообще знаешь? Ты кто? Это я ее подругой была, это я ее из всяких приключений вытаскивала. Это я была с ней на ритуалах на кладбище, а потом увозила ее на такси почти без сознания. А что знаешь ты? Только свои книжки?

           Катя оцепенела от неожиданности. Безжалостные слова ранили Катино неокрепшее сердце, но она ничего не сказала, даже не попыталась защититься. Она понимала, что смерть подруги помутила сознание Марины, отчего она сейчас бросалась такими несправедливыми обвинениями.

           Марина смотрела на Катю испытующе, заламывая кисти рук до хруста. Красные гвоздики рассыпались по снегу. Марина наклонилась собрать их. Один цветок все же переломился пополам под ее резкими движениями. Катя вздрогнула, увидев поврежденный цветок. Казалось, что ярко-красная шапочка сейчас оросит снег кровавыми каплями. Катя так выразительно смотрела на цветок, что Марина перевела на него взгляд, поняла, что хотела сказать Катя. Марина тряхнула головой и резко произнесла:

           – Да ну тебя со своими приметами. Ты тоже с Эльки пример берешь? Жить в реальности надо, а не гнаться за призраками! Обе вы не от мира сего! Марина вдруг всхлипнула, прижала к груди сломанный цветок и побежала к одногруппникам.

           Все мысли Кати занимала теперь лишь погибшая Элла. На глаза наворачивались слезы, рыдания подкатывали к горлу. Не было сил смотреть на ребят. Катя сжимала в руках гвоздики и разглядывала окружающих. Каждый реагировал на потерю однокурсницы или родного человека по-своему. Брата Эллы держали под руки бабушка и дедушка. Парень был словно оцепеневший, он все время норовил куда-то бежать, как бывает у людей на грани буйного помешательства.

           Окно на первом этаже было в следах пожара, неподалеку лежала куча какого-то хлама – обгоревшей мебели, бумажных листов, тетрадок. Катя отступила на несколько шагов от толпы, присела перед грудой пострадавших ученических тетрадей, вытянула наиболее уцелевшие и спрятала под куртку. Ей так хотелось сохранить то, что своей рукой писала Элла. Внимание Кати привлек еще один листок с надписями. Он был словно из другого столетия – пожелтевший, шершавый. На листке была изображена сама Катерина. И не в привычном образе, а в наряде XIX века: светло-желтом платье, заплетенными волосами по моде того столетия, с диадемой и шляпкой. Рисунок был похож на фотографическую карточку. Листок был подписан: «Моей драгоценной подруге Катрин на добрую память. Люблю тебя, моя дражайшая, милая, наивная Катенька. Всегда твоя Эля». Катя едва не расплакалась, смотря на эти трогательные записи, сделанные чернилами и старинными перьями.

           Катя осмотрелась и живо представила себе картину пожара. Загоревшиеся шторы от неловко разожженной свечи. Вот лизнуло пламя занавески, перебросилась на карниз, побежал дальше по мебели, обжигая тетради. Кате стало страшно, едва она представила, как испугалась Элла, как потеряла сознание от удушающего дыма.

           Элла была эксцентричной девушкой, не похожей на других. Она любила проводить разнообразные магические обряды и одевалась как типичная готка.

           Сложно было поверить, что Эллы больше нет. Для Кати она была именно добрым нежным ангелочком, несмотря на свой необычный вид.

           Катя познакомилась с Эллой год назад на первом курсе филфака. Тонкая невысокая девушка с длинными белыми волосами и черном балахоне сразу привлекла внимание к себе. Кате она напомнила русалку. Позднее Катя стала видеть в ней героиню из популярной книжки про Гарри Поттера – Полумну Лавгуд – необычную, не похожую ни на кого девочку. Элла была настолько загадочной, что Катя, самая что ни на есть заурядная, обычная Катя боялась к ней подходить. Катю удивлял выбор Эллы. Такая девушка, по мнению Кати, должна была учиться где-нибудь в Литинституте в Москве, или в Художественном училище в Петербурге, но никак не в провинциальном заштатном городишке в обычном педагогическом университете. Местный институт выбирали, в основном, учительские дочки, ребята, не поступившие в более престижные вузы и. в меньшей степени, те, кто чувствовал истинное призвание к нелегкой профессии учителя. Элла не подходила ни под одну из категорий. Катя наблюдала за ней и поражалась ее эрудиции. Элла, казалось, отвечала совсем без подготовки. На древнерусской литературе могла с легкостью осветить историческую составляющую летописей, процитировать наизусть «Слово о Полку Игореве», легко и просто охарактеризовать различные литературоведческие позиции от начального изучения древних памятников до современных исследователей. Преподаватели, никогда не видевшие на своем веку ничего подобного, лишь удивлялись, где она раскопала такие уникальные сведения, доступные лишь серьезным ученым. Элла лишь улыбалась и ничего не говорила.

           Элла была как будто не из этого мира. Светлые, почти что белые волнистые волосы рассыпались по плечам девушки, лишь по бокам обычно были заплетены две тоненькие косички и скреплены на затылке заколкой. На бледном лице выделялись большие голубые глаза, густо подведенные черными тенями. Несмотря на свой наряд и макияж типичной готки, она улыбалась, была светлым и добрым человеком. Родители Эллы и ее брата развелись несколько лет назад, по сути, бросили детей и разъехались по городам. И Элла на них не обижалась, считала, что родители вольны поступать так, как им пожелается.

           Однокурсники, прежде сторонившиеся странной девушки, все больше проникались к ней, находя в ней приятного собеседника. Элла могла выслушать, постоять рядом, поддержать нужными словами. Она многим из них могла бы стать подругой, нежной и мудрой, но не хотела. Компании ее не привлекали, бесконечно веселиться и сплетничать было выше ее сил, поэтому большую часть времени она проводила одна с листом бумаги, карандашами и своими мыслями наедине. К ней не приставали, не лезли с неразумными вопросами, принимая ее такой, какая она есть. Элла близко общалась лишь с бывшей одноклассницей Мариной, с которой дружила давно. Хотя, казалось, что могло быть между ними общего? Нежная, загадочная Элла и реалистка до кончиков ногтей, резкая, грубая Марина. Бывшая одноклассница не раз фыркала над необычными увлечениями Эллы, но все равно ходила с ней на кладбища, не давала подругу в обиду «идейным готам» и восхищалась ее рисунками, которые Элла рисовала постоянно. Одних портретов Марины скопилось уже больше сотни. Элла любила писать портреты под старину, изображала Ярославну из «Слова о полку Игореве», Петра и Февронию, князей и княжон древних дворянских фамилий. Всякий раз, когда они проходили очередную тему по истории, у Эллы появлялась картина того или иного исторического события или исторической личности.

           Катя же была почти полной противоположностью загадочной Эллы. Она не обладала и четвертью  способностей Эллы. Она много читала, выполняла все домашние задания, днями и ночами зубрила. В отличие от Эллы Катя не любила устные выступления, больше уделяя внимание письменным работам. Она обожала литературу XX века, зачитывалась Шукшиным, Шолоховым, Распутиным. Катя мечтала стать ученым, писать статьи и научные книги. Как интроверта ее больше привлекало общение с книжками и компьютером, нежели с реальными людьми. Из-за своей замкнутости Катя была очень наблюдательной и вдумчивой девушкой. На переменах она обычно стояла возле окна в большом, озаренном солнечным светом коридоре. Окна были большими, вся площадь вокруг университета открывалась как на ладони. Особенно Кате нравилось, когда светило солнце. Она не любила темноту, дождь, тучи. У нее сразу портилось настроение, и она чувствовала себя несчастной.

           Изолированность от внешнего мира, неумение общаться и отсутствие друзей заставляли Катю полностью жить в мире книг. Временами ей хотелось найти подругу по интересам, но она не знала, как это сделать – как подойти, что спросить, как потом общаться. Ей было страшно испортить о себе впечатление, затруднить чужих людей своим присутствием. Катя сравнивала себя с героинями романов Шарлотты Бронте. Была такая же упрямая и одновременно скромная, как Джен Эйр, тихая и вынужденно робкая как Люси Сноу.

           Потому тихую Катю считали гораздо более странной, чем жизнерадостную Эллу. К экзотическому внешнему виду Эллы вскоре привыкли как студенты, так и преподаватели.

           Пожалуй, Катя и не смогла бы подружиться с Эллой, если бы не случай. Еще на первом курсе в холодном декабре выпал первый снег, днем вся природа озарялась ослепительным солнцем. Катя радовалась, что закончились дожди, приближалось время новогоднего волшебства. Филфак полным составом от первого до пятого курсов сдавал зачеты. Первому курсу было сложнее всего. Они проходили эту процедуру впервые. Преподаватели лютовали. Похоже, ожидалась серьезная «чистка» курса, чтобы избавиться от ненужных и случайных людей, которым не нужна учеба. Перед зачетами активизировались даже прогульщики. Вылететь никому не хотелось, поэтому в спешном порядке поведение в группе нормализовалось, домашние задания стали выполняться, а долги постепенно закрывались. Способным и трудолюбивым было легче. У них не было долгов. Катя с легкостью сдала все зачеты, у Эллы были пропуски, поэтому она бегала с отработками. Но для нее все эти зачеты были делом пустяковым. Слишком простыми и легкими казались задания, а программа даже примитивной.

           В двадцатых числах декабря на большой перемене Катя как обычно сидела на подоконнике на своем обычном месте и любовалась площадью, залитой солнечным светом. Мороз покрыл сыпучий снег настом, и солнце теперь отражалось от стеклянного снега, создавая эффект зеркала. Завороженная зимним волшебством, Катя не слышал, как подошла Элла.

           – Красиво, да? – улыбнулась Элла.

           – Волшебно, – отозвалась Катерина.

           Элла вдруг внимательно посмотрела на Катю своими пронзительными голубыми глазами.

           – Не надоело здесь сидеть? Пойдем погуляем, смотри, какая погода замечательная!

           Катя не знала, как реагировать на предложение Эллы, поэтому ответила то, что пришло в голову:

           – А я еще с сентября мечтала с тобой подружиться, но не решалась подойти.

           Элла вдруг звонко засмеялась.

           – Вот уж не думала, что моя заурядная персона представляет для кого–то интерес.

           – Да ты что, Элла! Я так тобой восхищаюсь. Ты такая способная и талантливая. Редко встретишь такого человека как ты.

           Элла мгновенно сделалась серьезной.

           – Ты видела мои рисунки?

           – Да! И они мне очень понравились.

           Элла опустила голову, схватила Катерину за руку и тихо сказала приглушенным голосом:

           – Пойдем отсюда. Любишь природу? Пошли на набережную любоваться!

           Так постепенно шаг за шагом завязалась их дружба. Прогулки, домашние задания, которые они теперь делили на двоих, соединяли и сближали девочек. На учебе в университете Элла познакомила Катю с Мариной. Бывшая одноклассница Эллы сначала фыркала при виде Кати, но потом смирилась с ее присутствием. Элла умела настоять на своем.

           Стремительными шагами приближались Новый год и Рождество. Эллу буквально завораживали Рождественские таинства. В рождественскую ночь девочки собрались у Марины дома. Элла и Катя развесили на занавесках и окнах снежинки, восковые фигурки ангелов, звезды. На елке сияли волшебные рождественские огни, чуть подрагивали свечные огоньки. Элла рассказывала рождественские истории и неожиданно предложила:

           – Давайте погадаем!

           Марина до этого момента самым бестактным образом поглощала торт, так заботливо приготовленный Эллой и Катей. Стоило Элле предложить гадание, Марина едва не вылила чай на себя от неожиданности. Катя замерла возле елки с очередной фигуркой ангелочка.

           – А может быть, погуляем? – выдохнула Марина, откашливаясь и вытирая со стола пролитый чай.

           Элла вздрогнула, зажигая очередную свечку. Огонечек чуть было не потух. Подбежала к окну, посмотрела по сторонам, резко задернула шторы, повернулась к девчонкам. Глаза Эллы блестели страхом, губы подрагивали, а скулы заострились.

           – Вы что, девочки? Какая прогулка? Сейчас же такое время, когда по улицам разгуливает нечистая сила! Я даже дверь не открою, чтобы не впустить ненароком!

           Катя замерла на месте, ожидая, что Элла скажет дальше. А Марина захихикала.

           – Хи! Сейчас да, всякая нечисть в виде алкашей и наркоманов под кайфом по дворам разгуливает и мечтает заполучить в свои лапы какую-нибудь девицу!

           Элла не шелохнулась. Испуг сменился абсолютным спокойствием, почти холодностью.

           – По преданию в сочельник нечистая сила разгуливает по улицам. Это не шутка. Вот зажжется в двенадцать ночи Святая звезда, тогда пойдем на улицу.

           Через час девочки вышли на улицу. На черном небе поочередно зажигались звезды, под ногами поскрипывал снег.

           – Смотрите, сейчас загорится особая звезда! Она будет сиять необычным голубоватым светом.

           Катя слушала, что говорила Элла и смотрела на небо. Почудилось – звенит – колокольчики чистым серебряным звоном, не так как на Пасху, не перезвонами, а певучим звонным гулом. Зажглась звезда – Святая звезда – голубовато–серебристая – Рождественская! Загорелась звезда и все другое стало – снег, воздух, небо – святое. Рождество!

 

***

           Катя вспомнила их последнюю встречу с Эллой. Они как раз защитили фольклорную практику. Катя тогда бросилась на шею Элле.

           – Спасибо! Не видать мне отличной оценки без тебя!

           Элла добродушно улыбнулась.

           – Не прибедняйся. Фольклор – целиком твоя работа. А что я сделала? Лишь сходила с тобой в парк, с детишками поиграла, пока ты с камерой вокруг прыгала.

           Катя засмеялась.

           – У тебя какие планы на лето?

           – Хочу съездить в Беларусь к тете с дядей, а ты?

           Катя опустила голову.

           – В городе и на даче. Ничего нового.

           Элла чувствовала неловкость ситуации.

           – Прости, Катенька, я не могу взять тебя с собой. Для меня это особая поездка… Может быть, последняя, – Элла сжала губы, произнеся последние слова чуть приглушенным тоном.

           Катя испугалась.

           – Ты что? В смысле «последняя»?

           Элла поняла, что сказала что-то не то, неестественно захихикала.

           – Не обращай внимания на меня, это я так, сама себя пугаю! Я приеду в конце августа, подарок тебе привезу.

           Катя улыбнулась.

           Девочки почти до темноты гуляли по городу, сидели в парке, ели мороженое и обсуждали прошедший учебный год и предстоящее лето. Кате не давали покоя слова Эллы про «последнюю» поездку, поэтому, когда подъехала маршрутка, Катя бросилась в объятия подруги и воскликнула:

           – Не нужно мне подарков, главное, чтобы ты сама приехала. Я буду тебя ждать!

           Оказавшись в маршрутке, Катя обернулась, посмотрела в окно, чтобы еще раз махнуть рукой Элле на прощание, но остановка была пуста.

           Летом Элла уехала к родственникам в Беларусь, и больше Катя ее не видела. Элла не отвечала на звонки, не пришла в университет с началом учебного года. Катя переживала, не знала, что произошло. Марина упорно отмалчивались.

           Быстро пробежал осенний семестр второго курса. Тяжелая сессия давала о себе знать. Катя не могла ни о чем думать, кроме экзаменов. Только в глубине души оставалось волнение за Эллу.

           Новый семестр встретил Катю каким-то странным необъяснимым чувством. В душе была тоска, внезапно где-то в глубине души поселился страх.

           В феврале погода совсем испортилась. Снег таял, превращаясь в грязную кашу. Приходить домой с мокрыми ногами и в грязной обуви – что может быть хуже. С неба сыпалась какая-то мокрая пороша. Не поймешь – то ли дождь, то ли снег. Липкий, колючий. Солнца не было уже почти три недели. Страх в душе Кати усиливался с каждым днем. Снились какие-то странные сны с огнем и криками Эллы.

           Все разрешилось самым страшным образом. Второкурсники готовились к паре по польскому языку, как вдруг появилась взволнованная староста и сделала объявление:

           – Ребята, вчера погибла Элла Красникова.

           Дальнейшие слова Катя уже не слышала. Негнущимися пальцами достала кошелек, отдала старосте деньги – просили, кто сколько может дать на похороны.

           Занятие по польскому прошло мимо Кати. Оцепенение не спало даже тогда, когда прозвенел звонок с конца пары. Закинула тетрадки в сумку, вышла из кабинета. Ничего вокруг себя не замечая, спустилась с лестницы, не помнила, как застегнула куртку. В маршрутке Катя забилась в самый дальний угол и отвернулась к окну.

           Обычно она ехала домой и рассматривала прохожих. А сейчас не хотелось ничего. Тупо смотрела в окно и ничего не видела.

           Не помнила, как дошла до дома. Только оказавшись в квартире, дала волю слезам и больному крику. Мама напугалась, стала расспрашивать. Катя, захлебываясь в рыданиях, рассказала, что погибла Элла.

           Накануне похорон Эллы Катя не спала совсем. Не могла, не получалось, сон никак не приходил. Катя просто лежала на кровати с закрытыми глазами и гоняла в голове мысли. Она не могла поверить, что Эллы больше нет. Катя вспоминала весь прошлый год до мелочей. Как они вместе обсуждали занятия, как готовились к семинарам, как ходили гулять. Кате хотелось заплакать, закричать, завыть, но, словно железными тисками, удерживала подступающий крик, боясь разбудить маму.

 

***

           Похороны прошли как во сне.

           Элла в гробу, одетая в свадебное платье, была такой маленькой и хрупкой, черты нежного лица заострились. Тонкие ручки сжимали крест и икону. Кате хотелось упасть рядом с гробом, закричать, зарыдать, но она сдержалась. Она не любила сцен на глазах у всех.

           После поминок Катя поехала домой. Погода снова стала пасмурной, солнце исчезло, под ногами опять захлюпала грязь со снегом. Катя зашла в квартиру, забилась с пледом в кресло. Голова отчаянно болела, по вискам словно стучали отбойными молотками. Слезы лились не переставая. Душа рвалась на части, ведь Элла была ей как сестра. Катя ощущала пустоту, при каждом воспоминании об Элле сжималось сердце. Вот как бывает.

           Отходила Катерина долго. Не могла общаться ни с кем и в то же время не могла оставаться одна.

Но однажды к Кате во сне пришла Элла. Это была особенная летняя ночь накануне Ивана Купалы. Катя долго не могла заснуть. Внезапно окно распахнулось, и Катя увидела девушку. Бледная, прозрачная в длинных белых одеяниях и с крыльями ангела за спиной – настоящий призрак. Катя ахнула – Элла! Заостренные черты лица, тонкие губы, вьющиеся белые волосы. Катя протянула руку, чтобы прикоснуться. Призрак отшатнулся. Катя услышала голос погибшей подруги:

            – Не горюй, живи дальше! Я не хочу, чтобы обо мне плакали. Не в слезах заключается память о человеке, а в добрых поступках.

           Призрак Эллы исчез так же неожиданно, как и появился. Только белое перо от ее крыльев осталось лежать на полу.

           Наутро Катя проснулась. Она поняла, что это был сон. Но как объяснить перо?

           Катя училась жить без подруги. Вспоминала ее слова о «последней» поездке. Так она знала, знала, что умрет. Только откуда? Загадка какая–то. А Элла всегда казалась сверхъестественным существом, добрым, всепрощающим, не от мира сего.

           Катя всегда и всю жизнь будет помнить свою подругу, временами скучать по ней. А Элла всегда будет мудрым ангелом. Наверное, правильно говорят, что такие, как Элла, не живут долго. Не для этого мира они созданы. 

Comments: 1
  • #1

    Антон (Friday, 05 March 2021 10:01)

    Серенько.