Андрей Сачков

 

 

 

Сачков Андрей Андреевич

21 год

г. Ульяновск

Место учёбы: ФГБОУ ВО «УлГПУ им. И.Н. Ульянова»,

историко-филологический факультет, кафедра истории (4 курс)

ВЗГЛЯНИ

 

Взгляни в мои глаза.

Что видишь в них? Ответь.

Прошу, не надо врать,

Лишь продолжай смотреть!

Смотреть туда, где свет

Горит в объятиях тьмы.

Скажи, что не конец,

Раз есть чему гореть?

Сгораю я дотла,

Но возрождаюсь вновь.

И пусть прологом – смерть,

Но эпилог – любовь.

 

Взгляни в мои глаза,

Смотри на них в упор,

Скажи, в который раз

Поверили в любовь?

Прости, я не считал,

Как не считаю дни

И ночи у окна,

Когда мы говорим.

Не разжимая губ,

Не отводя глаза,

Не проронив и звук,

Взлетаем в небеса.

 

Взгляни в мои глаза,

Не отпускай руки.

Как первые снега,

Так и меня коснись.

Не надо громких слов,

Не надо пышных фраз:

Я верю только в то,

Что в глубине зрачка.

Глаза как зеркала,

Что никогда не врут.

И хитрая игра

Совсем не их досуг.

 

Взгляни в мои глаза

И задержись на миг.

И робко, чуть дыша,

Я лишь молю: смотри.

Смотри: на тонкий лёд

Я смело выхожу,

Ведь верю, что дойду,

Покуда я смотрю.

Смотрю в твои глаза,

Они – моя звезда,

Со мною будут там,

Где вечная печаль.

Печаль и темнота…

 

 

К БАРОНУ

 

Барон! Доброй ночи, у Вас не закрыто.

Позвольте нарушить Ваш мир и покой.

Я вернулся опять, как Вы говорили,

В горле костью застрял человечий устрой.

 

Наливайте, барон! Мы сегодня гуляем!

Вы открыли тот самый забористый ром.

Наш повод смешон, и в то же время ужасен:

За лживую правду и правдивую ложь!

 

Вы всегда больше всех радели за правду,

Насмерть бились с серым лицемерьем лгунов.

Но – увы! – человек хочет сам быть обманут:

Сказка лучше и слаще, чем правды соль.

 

Вы представьте, барон, чего могли бы достигнуть

Эти семь миллиардов, став силой одной!

Но их беда в том, что жить хорошо – неохота,

Каждый хочет жить лучше, чем кто-то другой.

 

Мой барон, Вы правы: все из детства мы родом,

Но куда исчезает добра наш запал?

Где корень зла? А всё там же, с пелёнок:

Кто-то снежных баб строил, а кто-то – ломал.

 

Мой барон, Вы устали от этого мира,

От его бесконечной и бессовестной лжи.

И поверьте, любая история Ваша

Честней и правдивей будет в разы.

 

Ну, не надо, не хмурьтесь – сами ведь говорили.

По-пустому обиделись, право, барон!

Ни на йоту не смею я в Вас усомниться,

Чего о других уже не скажешь порой.

 

Благодарю Вас, барон! Вы меня научили

Прекрасной привычке – улетать налегке.

И когда предают – им в глаза усмехнувшись,

Пару колкостей бросить – так спокойней душе.

 

Барон, Вы писали в свои девятнадцать,

И я алым пишу ей на белых снегах,

Как пел об этом один из мудрейших.

Пусть уже второй год зима – не зима.

 

Она мне, шутя, велела податься в монахи,

Хотя порой правит мною сам Сатана.

Блестящие латы великоваты,

Но и в аду мне не рады пока.

 

Барон! Вы смеётесь, хоть отчасти и грустно:

Вы узнали во мне частично себя.

Вот и кончился ром, и свечи потухли:

Я вернусь, когда ложь вновь отравит меня.

 

 

ТРИ ЧАСА ГЕНЕРАЛА

 

Кто-то скажет: «Мале? Филадельф, якобинец!

Он бредит одним: “Переворот!”»

Да, господа, я убеждённый безумец,

И не страшно ни капли “чиха в мешок”!

 

Меня безумным считали за стойкую веру,

За долгую память и пронзительный взгляд.

И за то, что тот, кто для толпы – Император,

Для меня был – всего лишь! – генерал Бонапарт.

 

Снисхождений не надо, мой добрый тюремщик,

Трезва и ясна моя голова.

Пускай называют последним безумцем,

Но несчастный Париж опять будет наш!

 

Идейный расчёт здесь правил балом,

Моя арифметика печально проста:

Дано: три слова, три идеала,

Но на каждое слово отпущен лишь час.

 

Всего три часа. Это много аль мало?

Смотря, кто считает эти часы:

Якобинец отпетый? Узурпатор Европы?

Всё же в этих часах мы чертовски равны.

 

Три часа – на спасенье крошек рассвета,

Три часа – чтобы этот огонь затушить.

Три часа – “на пожить”, а после – шаг в вечность.

Три часа – чтобы вновь тебя ощутить.

 

Я всего-то хотел к тебе прикоснуться,

Назло всем врагам, ma chère Liberté.

В твоих глазах утонуть, в объятии слиться,

Но успел только малость – коснуться руки!

 

Мгновенье полёта продлилось недолго,

Разбившись о судей искусственный страх.

От триумфа до смерти мне дали минуты,

Но в эти мгновенья я свободно дышал!

 

А в конце-то концов, я буду расстрелян,

Но мне пуль мало – меня заколят штыки!

Эй, не плачь… А поверь: это достойная плата

За трёхчасовое касанье руки!

 

 

ПЕРЕВОЗЧИК

 

Людей перевожу с причала на причал.

Конца начало здесь, и здесь – конец начал.

Среди всей тьмы людей, запомнился один.

Но больше я таких не повстречал в пути.

И лишь один вопрос: как беспристрастным быть?

Когда вас всех порой

Мне хочется топить.

 

Сердитый спутник мой, напрасно не ярись,

Твой каждый гневный крик уж слышал я в пути.

Не ты один такой здесь плыл на тот причал.

Меня и мой паром кляня во всех сердцах.

Ты спуску не давал и тем, кто был родной,

Остался ты один,

Твой гнев – тому виной.

 

Ты строишь глазки мне, но ты пуста внутри,

Был тут вчера один, такой же, как и ты.

В отличье от тебя намного раньше взвыл,

Он понял: впереди желанному не быть.

И тщишься ублажить за поворот назад,

Но равнодушен я:

Противен твой разврат.

 

Полжизни ты прожрал, полжизни – пролежал

И страсти живота навеки пленник стал.

От страха неудач, решения проблем

Позорно ты сбежал в уютный сладкий плен.

Ты мог свободным быть и созидать миры,

Но ты избрал покой –

И в нём исчезнешь ты.

 

Один другому брат, на деле – Дьявол сам,

В груди его живёт смертельная тоска.

И в голове разлад, что приведёт к грехам,

Из зависти одной смерть ближнему желать.

Пословица одна стара, как этот мир:

Две пса, а кость одна –

Согласья нет меж них.

 

Ты выбирал пути лишь там, где звон монет.

За их манящий блеск забыл ты этот свет.

Ва-банк бесстрашно брал, хоть по уши в долгах,

Но вот пришла пора расплаты по счетам.

И в страхе за гроши ты жалко так дрожишь,

Их много у тебя

Мне лишь один плати.

 

О, милое дитя, так жалко мне тебя,

Такую чистоту давно я не встречал.

Глядишь на всё вокруг, на личике испуг,

Не бойся, я не враг, но и, увы – не друг.

Причал для всех – один, тебя туда везу,

Но воля бы моя –

Обратно повернул!

 

Вы все хотите лавр, чтоб вас увидел свет,

По головам идут, одну поставив цель:

Желая встать туда, где ближний ваш стоял,

Предать и вознестись, его оклеветав.

Ответьте… А не всё ли вам равно?

Когда под нами Стикс, и имя мне – Харон.

Comments: 0