Сергей Николаев

 

 

Николаев Сергей Николаевич

26 лет

г. Ульяновск

Место работы:

председатель Отдела по работе с молодежью Симбирской епархии.

РУБЕЖИ

 

Льды взрывала весна,

Ожидая апрель.

Мир очнулся от сна,

Расплескав акварель.

 

Взгляд серьезнее стал –

Нам держать строгий пост,

С осознаньем, что мал,

Что душе нужен рост.

 

Стало видно асфальт,

И герои-цветы

Пробивают базальт,

Достигая мечты.

 

Так и нам, стало быть,

Рвать коросту с души

И, вдохнув воздух, жить,

Проходя рубежи.

 

Вот и мне двадцать пять –

Четверть века, поверь,

Я родился, чтоб ждать

Воскресенье.

Апрель.

 

 

ВЫШЕ РАДУГИ

 

выше радуги не прыгнешь

как в советском старом фильме

и не прыгнешь выше головы

 

ты не станешь космонавтом

все планеты из картона

уместишь на полке для детей

 

вот и сложены игрушки

дни становятся короче

цифры, буквы, фразы, номера

 

и прекрасное далеко

на экране монитора

требует вложений и бюджет

 

почитай мне, мама, сказку

я хочу так много вспомнить

кое-что, наверное, забыть

 

выше радуги не прыгнешь

через лужи вновь придется

чтобы ног своих не замочить

 

 

ДЕЖАВЮ

 

Я помню, это было

С кем-то, вроде меня,

Наверное, лет семь назад.

Тогда палило солнце,

Люди шли невпопад,

А, может быть, совсем наугад.

Сочувствия в их взглядах

Не читалось совсем –

Толпа бывает просто слепа.

А парень тот

Решить пытался сотню проблем,

И кругом шла его голова.

Под солнцем, однозначно,

Мест не хватит на всех,

Поди, свое попробуй, сыщи.

Зато ощерит город

На тебя сотни стен,

Хоть вой, а если можешь, кричи.

Барахтайся, как хочешь,

Все равно в пустоте

Движение потонет и звук.

И ты никто,

Который очутился в нигде,

И нет вокруг протянутых рук.

И рубится тут каждый

Только сам за себя,

По Гоббсу: бойня всех против всех.

Казалось, каждый шаг

Тобой был пройден зазря,

На пересчет шагов сколько тех?

Иди, а если можешь,

Лучше сразу беги,

Хотя и нету смысла бежать.

Куда взгляд не кидай,

Везде одни тупики,

Но нужно все равно продолжать...

 

Картину эту я, как будто,

Видел во сне,

А, может быть, и вижу сейчас.

И если то, что было,

Обернулось вдвойне,

Придется побеждать ещё раз.

 

 

МОЕ ПЛЕМЯ

 

Мое племя

Любило избирать себе вождей,

Жадно слушать их речи,

Затем свергать их хотя бы мысленно –

Его представители находили это веселым.

 

Мое племя

Не было поколением дворников и сторожей,

Его перспективы были куда как менее ясными –

Это было поколение промоутеров

И дистрибьютеров.

 

Мое племя

Знало, как взламывать пароли,

Как чатиться и отправлять sms,

Но его представители разучились общаться между собой –

Они будто бы строили информационную Вавилонскую башню.

 

Мое племя

Нельзя было назвать безнадежным,

О, это было поколение романтиков,

Которые хотели путешествовать и зарабатывать легкие деньги,

Но всякий раз столкновение с реальностью было для них жестокой неизбежностью.

 

Мое племя

Смотрело вперед,

В это сумрачное и неясное постмодернистское «вперед»,

Не веря ни в социализм, ни в капитализм (ни в какой-нибудь там еще «-изм»),

Потому как его отучали вообще во что-либо верить.

 

Мое племя

Теряло свой боевой дух,

Оно разлагалось изнутри,

Но (что удивительно), находило еще кое-какие поводы для того,

Чтобы увидеть этот мир в ярких красках.

 

Мое племя

Не шло в историю,

Оно шло куда-то мимо нее, за грань,

Оно жило так, как не жил никто,

Хотя вроде бы вполне и обычно.

 

Я, представитель своего племени,

Записал все, как есть,

Как было на моей памяти,

И, думаю, еще будет долгое время.

 

Подпись. Число.

Записанному со слов верить.

 

 

МИЛЛИОНЫ ПТИЦ

 

Миллионы птиц унесут тоску,

Миллионы птиц унесут печаль,

Миллионы птиц пролетят там, где

Детские мечты обращались в прах.

 

Ты всегда хотел открыть эту дверь,

Ты ее открыл, а за ней – стена,

Если есть стена, есть и крепкий лоб,

А за той стеной только пустота.

 

Долгий путь от всех – к самому себе,

Ты вернешься сам в собственный же дом,

Поиск счастья – блажь и Сизифов труд,

Счастлив только тот, сердце чье с весь мир.

 

Все отдашь сполна, обретешь с тех пор,

Был во всем свой смысл, в том сомнений нет,

Там, где навсегда падала звезда,

Вырастал потом каменный цветок.

 

Не напрасна боль, было что, прошло,

Выход есть всегда, выход есть на свет,

Потеряв себя, обретаешь все,

Рвешь вериги грез, и сомнений нет.

 

Миллионы птиц унесут тоску,

Миллионы птиц унесут печаль,

Их перо лежит на седых висках

Сущего юнца, машущего вслед.

 

 

СМОТРЯЩЕЙ В ОКНО

 

Ты слушаешь песни ночных городов,

От дня пустозвонно болит голова,

И в мире, утратившем смыслы основ,

Ты тоже бываешь, порою, права.

 

А что тебе нужно? Внимательный взгляд

И сердце живое, что может болеть,

Ты в силах писать сотни писем подряд,

Но лучше одну песню все же допеть.

 

Твой чай растворится в ночи за окном,

Свет лампы сольется со светом луны,

Не думай о том, что уже за бортом –

Расправивший крылья вновь верит в мечты.

 

Танцуй же по крышам, рисуй на стекле,

Моменты счастливые – ценность времен,

Всему дали цену, но суть не в цене,

Ты хочешь поверить, что счастье – не сон.

 

Ты смотришь на звезды и ищешь ответ,

Каким будет завтра и что принесет,

Бывает и так, что тошнит от побед,

Когда в пустоту обращается все.

 

На плечи твои вскользь накинутый плед

Вселяет надежду на мирную ночь,

Хвосты пролетающих мимо комет

Сметая усталость, уносятся прочь.

 

 

ПЕРЕЖИТЬ НОЧЬ

 

Пережить ночь,

Воскресить день,

Чтоб не точь-в-точь,

Свет пройдет тень.

 

Лучше стать, чем

Ты вчера был,

Избежать тем,

Что уйдут в пыль.

 

Стать сильней и

Сделать вновь вдох,

Раны и швы

Исцелит Бог.

 

Пережить боль,

Пережить страх,

Что есть мир? – Ноль.

Что есть мы? – Прах.

 

Прах уйдет, что ж.

Время есть? – Чуть.

Пусть уйдет дрожь,

Продолжай путь.

 

Пережить ночь,

Воскресить день,

Боль и страх – прочь,

Бег за грань стен.

 

 

ТЫСЯЧА И ОДИН

(Посвящается Садако Сасаки)

 

Больничная палата,

Клин белых журавлей,

Безумная расплата

За войны – жизнь детей.

 

Искусство оригами

Тут не поможет, нет,

Не то легенды врали,

Не то конец борьбе.

 

И тысячный журавлик

Вспорхнет в чужой руке,

Слез девочки едва ли

Окупит что в цене.

 

Нет больше Хиросимы –

Людей, машин, домов,

Наращиванье силы –

Не честь больших умов.

 

Вновь клин расчертит небо,

Встревожив память лет,

Не стерпит мир победы,

Гасящей собой свет.

 

 

ВОПРЕКИ НЕБЫТИЮ

 

Я буду краток: если хочешь, будь

Каким угодно, только бы живым –

Гори и не меняй костер на дым.

Мне кажется, что в этом и вся суть.

 

Жизнь быстротечна – взмах руки и, ах, –

К чему стремился, так и не успел,

В руках мы держим кисти, а не мел,

И вовсе пишем не в черновиках.

 

Ты видел сны, так вот, о них забудь,

Есть только здесь, сегодня и сейчас –

Отложено на годы, а не час,

И долгим оказался быстрый путь.

 

Пора начать движение вперёд,

Небытию смысл противопоставить –

То – мужество, и нечего добавить,

Ты знаешь, время, в общем-то, не ждёт.

 

 

Я – ВЕТЕР

 

Тороплюсь. Нужно много успеть.

Много сделать и много сказать.

Тело-двигатель и тело-клеть

Вновь и вновь мне в пространство бросать.

 

Я хочу оставаться собой

В мире сдвигов, глобальных проблем,

Быть еще где-то рядом с тобой,

Жизнь построить вне рамок и схем.

 

Не иду, я лечу меж домов

Вслед за днями на сверхскоростях...

Не забыть бы совсем, кто таков,

И что мы на земле лишь в гостях.

           

Comments: 0